Крутите страницу дальше

2017-04-18_Сергей Ребрий. Интервью номинанта.- В. Новокрещенова. MaskBook

Сергей Ребрий

"Дядя Ваня", Заполярный театр драмы им. Вл. Маяковского, Норильск

Сергей Николаевич, в чем вы с вашим героем Войницким похожи, а что вас разнит?

Нас роднит одна большая общечеловеческая тема – безвозвратность жизни, сожаление, что ее нельзя прожить по-новому. Молодость уже украдена. Начать хотя бы остаток жизни проживать по-новому: для созидания, для хорошей работы. Такой посыл героя мне близок. Как говорит мой Войницкий в финале пьесы: «Проснуться бы в ясное тихое утро и почувствовать, что жить ты начал снова, что все прошлое забыто, рассеялось, как дым».


С какими трудностями вы столкнулись в процессе создания образа? А что вам помогло найти верный путь к роли?

Это моя первая работа с Петром Шерешевским. И, честно скажу, в ходе репетиций поначалу было много того, что я не принимал, с чем был готов не согласиться. Для меня было немало спорных моментов. Но все же, процесс шел, и все разночтения по поводу моего героя как-то сами собою снимались. А что касается уже созданного образа, то мне помогают все те же мысли дяди Вани о тщетности жизни. Но каждый раз, выходя на сцену, я создаю его образ по-новому, стараюсь ощутить его снова для каждого спектакля – как для первого.


Режиссеру было важно подчеркнуть связь героев сегодняшнего спектакля с тем первым «Дядей Ваней» Московского художественного театра 1899 года. Как это повлияло на создание образа вашего Войницкого?

Прошлые Войницкие на меня совершенно никак не повлияли. Я старался отходить от прежних интерпретаций. В своей работе исходил исключительно из материала самой пьесы, поскольку наша профессия предполагает своего рода плагиат. Я шел только за режиссером.


Насколько вам трудно или, наоборот, легко играть музыкального Чехова?

Я человек музыкальный, поэтому трудностей у меня не возникло. Для меня важна, в первую очередь, актерская сыгранность. Но в этом спектакле я не так много играю непосредственно на музыкальных инструментах, делаю это лишь в финале. Поэтому я стараюсь попасть, что называется, в общую ноту. Вот это ощущение, что я и мои партнеры на сцене проживаем спектакль на одной ноте, было для меня таким же важным, как и то, что я попал в одну ноту с режиссером.


Было ли что-то для вас неожиданным в спектакле Петра Шерешевского?

Как я говорил, сам принцип работы с Петром был для меня принципиально новым. Например, меня поразили первые читки пьесы. Во время них мой персонаж существовал как будто отдельно от остальных, был по ту сторону происходящих событий, отчего даже возникало ощущение сродни сумасшествию. Мир вокруг Войницкого застывал, словно в стоп-кадрах.


Чем для вас стал спектакль «Дядя Ваня»?

Он стал для меня новым этапом, но я собою до сих пор недоволен. Этот спектакль я проживаю как-то особенно, потому что в нем другие паузы и нужно иное существование. В «Дяде Ване» я каждый раз выхожу как в первый.