Крутите страницу дальше

2018-05-24_Дракон и его команда.-В. Вачаева, Н. Щипко. Заполярный вестник

“Дракон” и его команда

ТЕАТР КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Норильская драма выпустила спектакль по пьесе Евгения Шварца “Дракон”, получившийся не столько о будущем (не дай бог!), сколько о прошлом и настоящем.

По замыслу Анны Бабановой, поставившей знаменитую сказку  на норильской сцене, Ланцелот, убивший трехглавого Дракона, не просто странствующий рыцарь. Режиссер и исполнитель роли артист Александр Жуйков подчеркивают его сходство с народным героем из фильма “Брат” Данилой Багровым. Когда шла работа над третьим актом пьесы, в интервью “ЗВ” режиссер сказала, что не знает, каким будет финал. У Шварца Ланцелот обещает, что после долгих забот и мучений все будут счастливы: “…Очень счастливы наконец!” А будут ли когда-нибудь счастливы “безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души, прожженные души, мертвые души” в сценической версии норильчан? На этот вопрос нет ответа и в готовом спектакле. 
Воплотить трехголовый образчик примитивности и жестокости общества потребления режиссер доверила сразу трем актерам. Дракона играют Лариса Ребрий, Евгений Нестеров и Иван Розинкин. Спасая его очередную жертву, дочь архивариуса Эльзу (Инесса Талашкевич), Ланцелот получает ранение и скрывается, а победу над чудовищем присваивает городской бургомистр в блестящем исполнении Сергея Ребрия. И после гибели чудища в жизни города по-прежнему царят драконьи порядки, и теперь уже герой Сергея Ребрия хочет взять в жены Эльзу.
Надежду внушает лишь то, что  в финале Ланцелот возвращается и остается в обнищавшем и обветшавшем городе, чтобы сделать главное: убить дракона в каждом его жителе... А еще он, как в пьесе, женится на спасенной им Эльзе.
Анна Бабанова назвала свою постановку трагифарсом и вместе с художником спектакля Ильей Кутянским перенесла действие в фантастический город, в котором едва теплится жизнь. То ли после ядерной катастрофы, то ли потому, что все силы из него высосал Дракон...
Без излишней живописности
Для сценографа Ильи Кутянского это дебют в самом северном театре, хотя он хорошо известен в театральном мире еще с советских времен. Окончил постановочный факультет школы-студии МХАТ. Работал в театрах Вильнюса, Петрозаводска, Красноярска, Новосибирска, Самары, Омска, Болгарии. Пишут, что его сценография, как правило, лишена декоративности, излишней живописности, что и требовалось Анне Бабановой в “Драконе”. На сцене Кутянский оставляет лишь остов города с элементами обитания людей: старой мебелью и техникой, устаревшей рекламой. Впечатление смягчает работа корифея светоживописи Тараса Михалевского. Благодаря свету обветшалый и обнищавший город не кажется таким уж страшным.
Илья Кутянский предложил театру для работы над спектаклем в качестве художника по костюмам выпускницу школы-студии МХАТ и лондонского Wimbledon College Ваню Боуден.
Из беседы перед премьерой выяснилось, что над Шварцем художник работала впервые, но делала до этого зооморфные оперные постановки.
– Это как бы сказка, но и не сказка, недетская совершенно. Костюмы  осознанно разобранные, в них есть элемент случайности, но они стилизованы под единое пространство. Нет времени, нет исторического контекста. Все объединено цветом.
По словам Вани Боуден, ей особенно понравилось работать с участвующими в массовых сценах артистами из Норильского общества глухих:
– Это непрофессиональные актеры, но я получила большое удовольствие от работы с ними. Отсутствие профессиональной школы компенсировалось у них энтузиазмом и искренностью.
Здесь хотелось бы уточнить, что Анна Бабанова для исполнения жестовых песен в спектакле и массовых сцен привлекла норильчан, неоднократно побеждавших на многочисленных фестивалях и конкурсах слабослышащих.
Профессионалу, заслуженному артисту России Сергею Ребрию, по его словам, доставило удовольствие играть с такими партнерами:
Ребята прекрасные. Очень дисциплинированные. На моих глазах они четко выполняли все указания режиссера. Чувствовалось, что им кайфово на сцене.
Как камешек в океане
Положительно оценил работу массовки в спектакле, где были и артисты театра, и даже дети,  еще один профессионал, композитор из Санкт-Петербурга Николай Морозов:
– На мой взгляд, спектакль сложился. Он выстроился по форме, выстроился по эмоции, выстроился по движению, по динамике. Мне очень нравится наш Бургомистр. Сергей Ребрий запомнился еще при просмотре записей спектаклей с его участием. 
Мне абсолютно нравится выбор Драконов и оригинальное решение режиссера разделить роль на троих.
Очень обаятельна Эльза Инессы Талашкевич, и актриса от раза к разу будет набирать энергии. Это видно. Спектакль как камешек в океане, он покатается-покатается и начнет притираться. Так и спектакль: его притрут актеры, время, публика, а драматургия Шварца настолько хороша, что не даст ничему развалиться.
Николай Морозов, как Илья Кутянский и Ваня Боуден, впервые работает с Анной Бабановой. Из всей постановочной команды “Дракона” он уже сотрудничал с хорошо знакомым норильчанам режиссером по пластике Николаем Реутовым и видеорежиссером Михаилом Зайкановым. В БДТ с Реутовым, в бытность заведующим музыкальной частью Большого драматического, и в Театре на Литейном, где работает сейчас, с Зайкановым.
По словам композитора, музыка к спектаклю рождалась в процессе переговоров с режиссером.
– Идея ввести песни из “Брата-2” принадлежит Анне Владиславовне. Я постарался в своей музыке обыграть эти темы, которые зритель даже не узнает, так как они звучат совершенно по-другому. Любой драматический театр дает композитору возможность работать широким мазком. Самое главное в музыке для спектакля сделать так, чтобы она начиналась там, где кончаются слова. То, что не могут сказать герои, сыграть актеры, я стараюсь сделать музыкой.
Начать с себя
Для Сергея Ребрия роль Бургомистра из тех, на которые грех жаловаться:
– Роль выписанная, что не всегда бывает, и пьеса замечательная, философская. Я решил, что мой Бургомистр будет внешне таким... придурковатым. С одной стороны, отец родной, а с другой – всех троллит и кидает... Такие и превращают людей в недочеловеков, как в нашем спектакле. Хотя кто из нас безгрешен? Если покопаться, то наскребешь и у себя понемногу не очень приятных качеств. Про это и пьеса. Если бы я ставил ее, то Ланцелот, залечив раны, возможно, ушел бы из города, как в фильме Марка Захарова “Убить дракона”.
Премьеру “Дракона” вместе с норильскими зрителями посмотрела Ольга Никифорова, театральный деятель, драматург, организатор арт-фестивалей. По словам гостьи из Санкт-Петербурга, в таких темах нуждается каждый зритель каждого города: 
Надо думать о том, где и как мы живем, что для нас главное? Любая злоба и агрессия приводят к разрушению. От кого бы она ни исходила. От правителей, от народа. Это разрушающий фактор. Сейчас, когда в мире много агрессии, важно сохранить планету, чтобы она не взорвалась, как та, что выдумана в спектакле. Чтобы не прилетел еще какой-то дракон. Это очень сложная и важная тема. Если задуматься, то можно сделать какие-то выводы для себя. Безусловно, это не сказка, хотя дракон – сказочный персонаж. Мы часто говорим: драконовские законы, меры. Но принимают их не драконы, а люди. 
 
В тему
Евгений Шварц и тайна Дракона

Дмитрий БЫКОВ, писатель, поэт, публицист, журналист, литературный критик, преподаватель литературы, радио- и телеведущий
…Рискну сказать, что мы живем сегодня между вторым и третьим действием сказки Шварца. Любой. Ведь это ощущение, что мы живем, ну когда все, казалось бы, кончилось очень плохо, мы прекрасно понимаем, на самом деле все понимаем, и те, которые утраивают нам эту страшную сказку, они еще лучше это понимают (поэтому они пьют так много), они прекрасно понимают, что финал близок. Но этот финал – он ничего не исправит и никого не спасет, вот ведь в чем дело, понимаете? Ланцелот-то восторжествует, и все мы с вами будем счастливы, очень счастливы наконец, да? Это будет обязательно.
Другой вопрос, что остаются вечными, остаются неизменными вопросы, заданные Ланцелотом. Конечно, даже если бы в “Драконе” было только первых два действия, этой сказке не было бы цены. И реплики из нее расходились бы все равно на пословицы. Помните? “Но ведь это же можно – любить ребенка. Ведь в этом же нет еще ничего преступного”. Или:
– Посмотри, мамочка, его бьют по шее.
– У него три шеи, сынок.
– Ну вот, а теперь его гонят в три шеи.
Или: “Почему в сущности две головы меньше, чем три?”
Все это мы хорошо помним. Все это мы знаем. Но, конечно, истинную суть сказки, истинную невероятную мощь придают ей финальные 20 минут, короткий третий акт.
Надо, кстати, сказать, что Шварц вообще никогда ничего не написал сильнее, ничего более слезного он не написал, чем второй акт Дракона и его финал. Помните, когда лежит умирающий Дракон и говорит: “Какой ужас, только ты рядом со мной, тот, кто меня убил”…
Лекторий “Прямая речь”

24 мая 2018 года, 15:35

Фото: Николай ЩИПКО

Текст: Валентина ВАЧАЕВА