Крутите страницу дальше

Анонсы

И увлекательное, и вдумчивое

15 апреля стартовала продажа билетов на летние репертуарные гастроли Норильского Заполярного театра драмы имени Владимира Маяковского в Новосибирске

И увлекательное, и вдумчивое

СПЕШУ поделиться прекрасной новостью: в Новосибирске спустя ровно 40 лет вновь состоятся полноценные репертуарные гастроли интереснейшего театра страны — Норильского Заполярного драматического театра имени Маяковского. Его недаром называют «самым северным» — он, действительно, единственный не только в России, но и в мире, расположен на крайней к северу широте, за 69-й параллелью, куда «только самолетом можно долететь». Можно долететь, если повезет с погодой, добавлю. Однажды мне трое суток не удавалось, а были и такие пассажиры, которые околачивались между аэропортом и гостиницей целую неделю!.. Удаленность от «материка» отнюдь не означает отрыва от новых, свежих театральных тенденций, отсутствия напряженных эстетических исканий — напротив. И, разумеется, предполагает чудную, дивную, заразительную актерскую игру. Гастроли в Новосибирске, на сцене «Красного факела», продлятся одну неделю — со 2 по 7 июля. Июль, «мертвый» для зрелищ сезон, выбран не случайно, не ради заполнения вакуума — грузы с декорациями, бутафорией и костюмами возможно отправить по реке, Енисею-батюшке, когда в низовьях лед тронется, — только летом. В афише гастролей восемь спектаклей, один из них — «Братья Ч», поставленный новосибирским режиссером Тимуром Насировым по пьесе Елены Греминой и признанный лучшей премьерой прошлого сезона в Красноярском крае, на краевом фестивале «Театральная весна», будет сыгран дважды. 
   История Норильского театра захватывает, как остросюжетный роман, но она круче, ибо — не придуманная, с настоящими героями; документ, датированный 1941 годом. Театр был создан осенью, в начале Великой Отечественной войны. А до войны на вечной мерзлоте, посреди тундры началось строительство горно-металлургического комбината силами каторжан, заключенных из нескольких десятков лагерей. 
   ЕЩЕ в конце 30-х годов, в разгул репрессий, осужденные, доведенные голодным пайком до дистрофии, на Крайнем Севере выживали благодаря искусству, занимаясь искусством, позволяющим забыть об удручающе грубой, жестокой реальности. После 10-14-часового изнурительного труда на морозе они оттаивали в том, что пели, музицировали, разыгрывали сценки, читали по ролям. Большинство осужденных составляла творческая интеллигенция из обеих столиц — композиторы, дирижеры, литераторы, художники, артисты разных жанров, включая конферанс. Норильлаг был самой культурной зоной в СССР. 
   Там в одном из отрядов создал джаз-бэнд Сергей Кайдан-Дешкин — автор пионерского гимна «Взвейтесь кострами, синие ночи», арестованный ОГПУ по обвинению в контрреволюционной деятельности. Туда были сосланы Лев Гумилев, Ольга Бенуа, Львовская хоровая капелла в полном составе, скрипач-виртуоз Корецкий, сын солиста Большого театра Виталий Головин, обвиненный в убийстве Зинаиды Райх. И многие-многие другие крупные личности, мыслители и творцы, на чьих костях построены город и комбинат. Однако градообразующим на полном серьезе именуют Норильский Заполярный театр, ставший сердцем и душой сурового края, пристанищем, «точкой роста» для будущих гениев. К примеру, для Иннокентия Смоктуновского. Он — из рода волынских шляхтичей Смоктуновичей, сосланных в Сибирь после польского восстания 1863 года. В театре ему посоветовали взять псевдоним «Славянин», фамилия воспринималась подозрительно еврейской, но Иннокентий Михайлович согласился лишь на изменение окончания. Он воевал, участвовал в боях на Курской дуге, в форсировании Днепра, в операциях по освобождению Киева, близ которого и попал в плен, откуда бежал, попал в партизанский отряд, воссоединившийся со 102-м гвардейским стрелковым полком, очистившим Варшаву от фашистов. 
   «Из театральной студии Красноярска меня выгнали, я «противопоставлял себя коллективу», с кем-то подрался. А в Норильск поехал, чтобы «затеряться» в девятом круге сталинского ада среди ссыльных, потому что дальше него меня, бывшего военнопленного, никуда не могли сослать. Разве что на Северный полюс. Вы не поверите — меня и из Норильска хотели выставить, но вмешался, отмолил директор театра Дучман — низкий ему поклон. В своей добровольной ссылке я провел четыре года, подорвал здоровье, потерял все зубы, но там прошел прекрасную театральную школу. Такое созвездие талантов можно было встретить только в старом Малом театре или во МХАТе. Благодаря им я и стал артистом, и во время моей дальнейшей одиссеи по всей России (от Крайнего Севера до Кавказского хребта) мне уже были по плечу ведущие роли», — высказался Иннокентий Михайлович в одном из последних интервью. 
   В Норильском театре Смоктуновского судьба столкнула с Георгием Степановичем Жженовым, который и подтолкнул, сказав: «Кеша, ну я — ссыльная морда, мне отсюда никуда нельзя уехать, а ты-то какого дьявола здесь сидишь? Молодой, способный, да тебе сам Бог велел быть в большой жизни!» Дал я ему 15 тысяч («разбогатеешь — отдашь»), Смоктуновский купил фотоаппарат, химикалии, увеличитель. Научил его снимать. Долг отдал недели через две: «Жорка, платят!» — «Ну, ты нахал!» Сам Жженов, сидевший как «американский шпион», переснимал всю малышню детских садов, «горшочников» в яслях, всех школьников. У старожилов Норильска добрая половина фотографий в семейных альбомах — его рук дело. В театре, где за месяц выпускали одну-две премьеры (город маленький, публики мало, требовалось постоянное обновление репертуара), платили гроши, а нагрузки были нечеловеческие, на износ. Он зарабатывал снимками и шутил: «Дай Бог Звереву, директору комбината, столько получать!» По воспоминаниям народного артиста СССР Жженова, в Норильском театре, где за ним закрепилось амплуа героя-любовника, он работал так активно, как и не снилось никому в академическом театре Моссовета, где он впоследствии стал корифеем. Норильская закалка, выработанная выносливость помогли и на киносъемках. 
   Славную, необычайную историю Норильского Заполярного хочется изучать и осмыслять. Частица ее присутствует в Новосибирске — наш всеобщий любимец, заслуженный артист России Лаврентий Сорокин стал звездой именно там и неоднократно получал премии за лучшие роли регионального фестиваля «Сибирский транзит». Тенденция продолжилась, когда фестиваль обрел статус межрегионального, был переименован в «Ново-Сибирский транзит», и слава Сорокина приумножилась уже здесь, в НАМТ «Глобус». Заслуженный деятель искусств РФ, народный артист РФ Александр Маркович Зыков дольше всех — 20 лет — служивший художественным руководителем Норильского Заполярного театра драмы имени В. Маяковского, далее на продолжительный период стал главрежем нашего «Красного факела», как педагог НГТИ воспитал целую плеяду молодых артистов. Примечательно, что взыскательные новосибирские зрители знают и сегодняшнего главного режиссера Норильского театра — молодую, очаровательную Анну Бабанову. Она после окончания ГИТИСа была актрисой в московском театре под руководством Армена Джигарханяна, режиссерское образование получила на курсе Леонида Хейфеца, плодотворно работала в знаменитом Омском театре драмы и ставила в нашем НАМТ «Глобус». Но самой запоминающейся работой Бабановой для новосибирцев стало ее участие в Международном Рождественском фестивале искусств, где показывался студийный спектакль «Звезда на небе голубом не знает обо мне» — импровизация по мотивам киносценария Ярославы Пулинович «Я не вернусь». Тема сиротства, острого подросткового переживания неприкаянности в созданной режиссером road movie заставила сопереживать до слез, довела до катарсиса. Редкий случай, чтобы на фестивале спектакль по настойчивым просьбам зрителей повторили еще раз, и зал был настолько переполнен, что, кажется, только на люстрах не висели, а так и в проходах яблоку негде было упасть. 
   Гастроли Норильского Заполярного театра откроются показом комедии «Бенефис Геннадия Несчастливцева», поставленного Анной Бабановой и как бенефис ведущего актера труппы, заслуженного артиста России Сергея Ребрия, и как размышление о Театре в широком смысле, о его прошлом и дальнейшей судьбе. Кто такие Счастливцев и Несчастливцев — всем известно по классической пьесе «Лес» А. Н. Островского. Бабанова добавила к ней другие тексты, не механически добавила, а обыграла и прирастила смыслы. Звучат отрывки из биографической книги Владимира Гиляровского «Люди театра». Использованы знакомые в основном цитаты из сочинений Шекспира, Шиллера, Грибоедова, Чехова, которыми пикируется, которые смакует суфлер в старомодном парике и камзоле — персонаж, давно исчезнувший из театральной практики. И много эпизодов, пародирующих устаревшую надрывно-мелодраматическую манеру игры. Объединяющей глобальной метафорой воспринимается декорация Фемистокла Атмадзаса, которую притом можно рассматривать и как отдельную картину, самоценный коллаж, сочетающий богатство разных фактур, конфликтующих и взаимодействующих. Пространство сцены являет почти зеркальное отражение зала, только зрителям виден обветшалый зал с потертыми креслами, поросший бурьяном и тоненькими заполярными березками. За ним — «колдовское озеро», купальня, отбрасывающая блики, клубящаяся булгаковскими таинственными туманами. «Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал…» Достойный визави Несчастливцева актер Роман Лесик, сыгравший Аркашку Счастливцева, оба — таланты, оба блуждают, внутренне страдают, но без всякого видимого надрыва, и оба украшают свое кочевое бытие игрой по предложенным самим ходом жизни обстоятельствам. 
   В «Бенефисе» наиболее отчетливо проявилась особая, почти утраченная ныне не только театральными режиссерами, а и режиссерами шоу способность Анны Бабановой мастерски мизансценировать массовые сцены, где не один, не два, а несколько живых планов, и действие кипит одновременно в разных ракурсах. Во всей глубине и широте сцены. От этого кипения глаза разбегаются, еле успеваешь уловить манки, возникающие каждую секунду, смешащие, изумляющие, будоражащие, — настоящая квинтэссенция живой жизни!.. Плюс стремительный ритм, подробности, как в кино, и заразительная энергетика, которая кинематографу и не снилась. 
   Я уверена, что любой зритель вне зависимости от того, волнует ли его будущее театра, как социального института или храма искусств, будет ошеломлен и очарован спектаклем, выдержанным в откровенно-фарсовой манере. И любому зрителю сразу запомнятся великолепные актеры: Варвара Бабаянц — Улита, Денис Чайников, сыгравший мужиковатого купчину Восьмибратова, Лариса Ребрий — Гурмыжская, Александр Носырев — хихикающий, закомплексованный Буланов, и другие. В «Бенефисе Геннадия Несчастливцева» занята практически вся труппа, так что этот спектакль — своеобразная, емкая визитная карточка коллектива. 
   Норильчане привезут в Новосибирск и развлекательное, и вдумчивое. Детское и взрослое. Прелести лета вполне соответствует комедия с переодеваниями мужчин в женщин «Примадонны» Кена Людвига. А утомленных каникулами отроков взбодрит пушкинская «Сказке о царе Салтане». На сцене «Красного факела» будет показана премьера «Снегири» по пьесе Нины Садур, взявшей за основу главы из романа Виктора Астафьева «Прокляты и убиты», — ставит ее режиссер Тимур Файрузов. Как не вспомнить гениальное «Прощание славянки» Алтайского молодежного театра по тому же произведению, поставленному Дмитрием Егоровым?.. Наверняка возникнет эхо, возникнут сравнения, тем более что над «Снегирями» работают те же художники Фемистокл и Ольга Атмадзас, «одевшие» героев и сцену в «Прощании славянки». Садур, родившаяся в Новосибирске, полюбившаяся столичному Ленкому и миру в особом чувствовании поэтики и символики Гоголя, поначалу хотела назвать пьесу по Астафьеву, историю о братьях-близнецах Снегиревых жестко — «Смертники». Это в зачине почти смешная история: парни, юнцы Еремей и Серега, проходившие подготовку в «карантине 21-го стрелкового полка», отправляются в самоволку домой за 60 километров, чтобы попить молока от отелившейся коровы. А вернувшись с подарками в часть, попадают под трибунал. Так и началась для них война, о которой Астафьев написал: «Багровый свет пробивается сквозь немую уже толщу времени и, сплющенная, окаменелая, но не утерявшая запаха гари и крови, клубится во мне война». У Садур за наивностью братьев скрывается мудрость, и трогательная беззащитность их внутреннего мира ничуть не противоречит мужественности. 
   Особенность репертуара Норильского театра определена в значительной мере тем, что там регулярно Олег Лоевский проводит лаборатории современной драматургии «Полярка», и каждый год в результате читок пьес, разбора, дискуссий и режиссерских эскизов возникают... плоды. Тимур Насиров делал просто эскиз по «Братьям Ч», а у него получился сразу готовый, совершенный и вдохновенный спектакль. Он дал пьесе Елены Греминой подзаголовок «История ненаписанного романа (черновик)», и это объемное, многослойное повествование о семействе Чеховых и их 33-х несчастьях, о том, что все талантливы, но не способны работать, делать над собой усилия, распоряжаться своим потенциалом. Один лишь Антон Павлович — начинающий литератор — вынужден содержать на свои скромные заработки, гонорары разорившегося отца, трех братьев и сестру. Режиссер сделал повествование легким, летучим до головокружительности и настолько эмоционально заряженным, что зрителей бросает то в жар, то в холод. Не используя почти ничего, никаких эффектов вроде модных видеоинсталляций, из простых вещей он создал объемный мир. Черная школьная доска, мел, ведро с водой, листы рукописи, стол и стулья — все это превратилось в символические знаки, в намеки или напоминания о том, что каждая прожитая жизнь важна, бесценна и каждая жизнь — черновик ненаписанного романа. Спектакль Насирова растет со временем, им очень дорожат артисты, меняющие не акценты, но нюансировку этого бесконечно волнующего, глубокого и важного откровения. 
   На «Полярке» родилась и камерная премьера текущего сезона «Две дамочки в сторону севера» по пьесе француза Пьера Нотта в великолепном переводе Ирины Мягковой. Постановку осуществила Анна Бабанова, оформили художники Атмадзасы. Подмостки усыпаны карнавальным мусором, пустыми одноразовыми стаканчиками и пустыми бутылками, конфетти и обрывками серпантина, клоунскими колпачками. Контрастируют с бесполезной яркостью скупые белые больничные ширмы у кулис и белая каталка, на которой увозят либо в операционную, либо в морг. Тут бы и написать прямо: memento mori! Помни о смерти! Но нет, моргает огоньками бодрый и словно издевающийся слоган «Life goes on», а героини — дамочки, немолодые сестрички — сидят друг за другом на тех же рядах, что и зрители. Как бы смотрят комедию и скучают, привычно препираются, старшая нравоучает и одергивает младшую... Нет, не буду описывать, каков спектакль, его обязательно надо видеть. Если по верхам анализировать, найдешь и привет от Хармса, обэриутов и цирка дю Солей. Черный юмор, лихая, близкая к эстрадной эксцентрика (недаром героини без конца прибегают к помощи усилителя звука, красуются, жеманничают с микрофоном в руках) — все это рифмуется с пронзительной оторопью, с беспомощностью и даже жалкостью. С русской тоской при всей нарочно усредненной европейской эстетикой. Это театральное высказывание об ужасе старения, ужасе прощания с родителями навсегда, о сестринской любви и вечном соперничестве, о страшных и сладких снах и неизбывной жажде жизни, воплощенное двумя большими актрисами, дуэтом заслуженных артисток России Ларисой Потехиной и Ниной Валенской. 
   Завершатся гастроли показом «Ночи перед Рождеством» — фантасмагорией Тимура Файрузова по гоголевскому произведению. Обитатели Диканьки раздольно гуляют, колядуют. Прохаживаясь по залу, ряженые голосисто поют и приплясывают. А на сцене — уютные домики с приветливыми желтыми окнами и заснеженными крышами, над которыми черт летает, искушает, заманивает. Прекрасно передана исконная народная культура в песнопениях и обрядах, в костюмах, узорами напоминающими цветущий райский сад, а противопоставлено ей «бесовское» — черт уносит Вакулу «за черевичками» в Петербург, в современность с ее неоном, глянцем, оглушительно-громкой клубной музыкой. Возрастная категория 6+, мне в значительно старше шестилеток возрасте смотреть было интересно, спектакль вселял ощущение праздника, отсюда резюме: рекомендую для семейного просмотра, для всех, кому требуется радость. Собственно, все гастрольные спектакли норильчан таковы — несут, дают, дарят радость, подобную северному сиянию, запечатленному на эмблеме театра. 
 
   

Ирина УЛЬЯНИНА, «Новая Сибирь»