Крутите страницу дальше

Анонсы

Снежная свадьба. Пушкин. Метель

Еще одним итогом недавно закончившейся лаборатории современной драматургии "Полярка" станет спектакль Малой сцены, получивший название "Снежная свадьба. Пушкин. Метель".  Премьера постановки немецкого режиссера Андреаса Мерца состоится 11 февраля в 19.00

В спектакле заняты Анна Богомолова (Марья Гариловна), Елена Кузьменко (Прасковья Петровна), Юлия Новикова (К.И.Т.), а также Заслуженные артисты России  Сергей Игольников, Сергей Ребрий, артисты Олег Корныльев, Денис Чайников

В Болдинскую осень 1830 года А.С. Пушкин написал П.А. Плетневу: «Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты, да и засесть писать… Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржет и бьется»… Всегда замкнутый и печальный поэт Е.А. Баратынский был способен на такие эмоции, читая, например… повесть «Метель»?! Нам кажется сейчас, что эта пленительная история более располагает к чему-то элегически-меланхолическому, влечет рассуждение о силе Судьбы, Провидения, о том, как надежда на счастье оборачивается хаосом и даже безумием… А современники Автора видели в ней прежде всего – пародию – на штампы французских романов и немецких баллад, на романтическую таинственность, бледность и мрачность… Пушкин утверждал, что реальная жизнь интереснее и богаче книжной схемы, как, впрочем, и суровее, и жестче. Банальные романтические конфликты он разрешал неординарным, но вполне реалистическим ходом. Актуализировать этот смысл произведения взялся немецкий режиссер Андреас Мерц.

Метель  в его постановке перестала быть природно-погодным явлением. Эта страшновато-веселая сказка оказалась  не столь об инфернальной насмешке судьбы, сколь о насмешливой, злой воле Других (многоопытных, отчасти циничных) - над нашей наивностью, над несчастной первой любовью, над многими стереотипами и штампами, приводящими порой к жестоким столкновениям с реальностью.

«Метель» — это притча о затерявшихся в сетях трендов, брендов, сложностях самоидентификации. И она аранжирована кондициями святок, елки, бала, мельтешения конфетти, гаданий, мечтаний. Мария Гавриловна (Анна Богомолова) на балу жует вкусные конфеты, сердясь, что маменька не пригласила в дом ее любимого человека Володю. Между тем, Володя (Денис Чайников) под маской плюшевого мишки не только присутствует, но и с аппетитом поедает оливье прямо из хрустального салатника. И, как «конспиратор», уводит девушку в тесный коридорчик. Их объяснения и объятия, схваченные камерой слежения, проецирующиеся на экран, как в Casablanca — голливудской классической драме, похожи на кино и на комикс, однако поражают чувственностью поцелуев и приближений, остановленных крупными планами. Режиссер не доводит действие до трюизмов, снабжая его тонкой, изящной музыкой. Мелодиями Дьорда Лигерти, венгерского композитора, которому Стэнли Кубрик заказывал музыку к фильмам. Чуть раньше звучат композиции группы The Saddest Music in the World и других, намекающих, что там, где любовь, слова бессильны». («Петербургский театральный журнал», официальный сайт, И. Ульянина).

«Безусловно, здесь пародируются теле– и киноштампы. И не случайно вся зимняя тема оказывается темой телевизионных шоу и новогодних празднеств на российском телевидении. И артисты ведут себя соответствующим образом, работают на взгляд постороннего человека, а не на себя. В Норильске об этом говорить смешно, но как московский человек я часто замечаю, что все прелести зимы я чаще всего испытываю через телевидение: метель, пурга, санный путь, запорошенные ели – все это я вижу только по телевизору, но не вижу в природе. В этом и есть парадокс современного человека – мы смотрим на мир через мир кино, через взгляд постороннего человека – оператора». (П.А. Руднев)