Крутите страницу дальше

Новости

Близость Другого...

Четвертая «Полярка» подарила много интересных встреч,  ярких впечатлений, и,  пожалуй, открыла для нас одну из важнейших  современных проблем: ценность, важность и вместе с тем даже опасность для самобытного  человеческого  существования – близости Другого - взгляда, мышления, суждения, уклада… В Другого мы смотримся как в зеркало, с  его  мнением соглашаемся или спорим, от его оценки в разной степени зависим – его близости ищем и от нее бежим…

Начиная с репертуара лаборатории, поставившей на сей раз основной задачей «актуализацию классики», мы вступили сразу же в неспокойное море интерпретаций, нам был предложен не один даже взгляд, а сразу несколько:  во-первых, взгляд современного драматурга на известный классический сюжет; во-вторых, взгляд режиссера («не с молоком матери, впитавшего русскую культуру», по характеристике О.С. Лоевского) и на исходное произведение, и на предложенную пьесу, и на ее сценические возможности в данном театре, в данное время; в-третьих, взгляд артиста, подарившего свой голос, свое дыхание, наконец свои силы и нервы тому или иному литературному персонажу…

Да и сами участники лаборатории испытали на себе шквал взглядов и оценок … Других. Нас, смотрящих и слушающих, было много, мы сокращали дистанции, рушили «четвертые стены» (отделяющие сцену от зрительного зала), мы, конечно же, были доброжелательны, но притом стояли и сидели, смотрели, слушали и оценивали, находясь в такой подчас близости, что она сама по себе становилась испытанием. Характерна реплика одного из исполнителей в интервью корреспонденту «Заполярной правды»: «Мне лично было трудно работать... Я читал монолог, а люди стояли ко мне вплотную и смотрели в глаза». Если учесть, что показанные эскизы репетировались только два-три дня, но артисты почти уже не пользовались текстами, понятно, что мы были свидетелями чуда, сотворенного напряженным трудом.

Все это вполне укладывается в сюжет традиционного святочного рассказа, где преображается обыденное пространство и ломается повседневный ход событий, но случившееся приводит к светлому финалу.

Вот и «Башмачкин» Олега Богаева в постановке Алессандры Джунтини открыл перед всеми новые творческие возможности  зрительского фойе: в него вписались и лабиринты сознания главного героя, и улицы, проспекты гоголевского Петербурга, неизменно, из века в век, испытующего «маленького человека» своеобразным, но очень действенным способом – одиночеством в толпе. Эту толпу собственно образовали все мы, артисты и зрители, собравшиеся  на показе, так что призыв несчастного Акакия Акакиевича (артист Александр Глушков) «Моя шинель… она в городе… она ищет меня… она не может найти дорогу… Помогите!» - был обращен к каждому. Ответное вежливое зрительское молчание не могло не саднить душу…

А пространственная структура в эскизе «Господа Головлевы. Маменька» Ярославы Пулинович (постановка Родиона (Радиона) Букаева) складывалась на наших глазах в объемный символ – из древесных опилок, из разнородных кусков и фрагментов строился Дом рода, которому суждено было стать «выморочным». Монотонность существования, всецело подчиненного идее накопления, неуклонного прирастания материального благополучия, не только раздражала наш общий слух неугомонным,  кажущимся бессмысленным стуком топоров или молотков, но и воплотилась в архитектуре «долгожданного строения» – столь же бессмыленном и глухом дощатом заборе, не сулящем никому счастья. Вопль главной героини Арины Петровны (артистка Лариса Ребрий) «И  для кого я всю эту прорву коплю! Для кого я припасаю! Ночей недосыпаю, куска недоедаю… для кого?»  зазвучал запоздалым голосом совести, пробуждающем в человеке переоценку того, что многими Другими в окружении считается естественным, общепринятым.

Наконец пушкинская святочная «Метель» волею режиссера Андреаса Мерца перестала быть природно-погодным явлением. Эта страшновато-веселая сказка оказалась  не столь об инфернальной насмешке судьбы, сколь о насмешливой, злой воле Других (многоопытных, отчасти циничных) - над нашей наивностью, над несчастной первой любовью, над многими стереотипами и штампами романтического сознания, приводящего порой к жестоким столкновениям с реальностью.

Перспективы и очертания Другого Театра открылись нам в лекциях Глеба Ситковского, Павла Руднева.  От кризиса режиссуры и драматургии – к пересмотру фундаментальных понятий (герой-действие-событие-конфликт) и выходу на Другой уровень игры: постдраматический. От дискредитировавшего себя Слова – к Другой правде – Звука, Жеста, Тела… Вместо «театра представления» - театр как антропологическая практика, некий Театр+, выходящий за пределы собственно искусства в Другое – в социологию, психоаналитику… Интерес к процессу, а не к результату, к личности Артиста, а не к его способности перевоплощаться в Другого…

Впрочем, случаются и в нашем сегодняшнем театре счастливые моменты «встречи человеческой». Вот и творческая лаборатория современной драматургии «Полярка» о том же, ведь уникальность и теплота живого общения, радостного узнавания нового, обмена творческой энергией и энергетикой привлекает все больше новых участников и зрителей...

А результат этого года таков: спектакли «БАШМАЧКИН» и «МЕТЕЛЬ» скоро появятся в репертуаре нашего театра.