Крутите страницу дальше

Новости

Вести с показов...

Русские антиутопии ХХ-ХХI вв, как определил в своей лекции Дмитрий Быков, который на нашу «Полярку» приехать, к сожалению, не смог, «веселая и  шокирующая тема», притом «пространство чистого, беспримесного счастья», поскольку «русский характер хорошо чувствует себя только в экстремальных обстоятельствах, да и в повседневности устраивает себе полноценный стопроцентный ад», а еще каждому очевидно – «ожидание катастрофы – ужасное состояние, но вот возводить домик на руинах – даже весело»…

Пьесы, предложенные режиссерам для осмысления в ходе этой лаборатории, находятся по отношению  друг к другу в несомненном диалоге. Все они – антиутопии. Авторы «Экспонатов» и «Утопии» - братья Вячеслав и Михаил Дурненковы. Начинали вместе, потом каждый пошел своей дорогой. При ближайшем рассмотрении многим зрителям показалось, что перекличка основных сюжетных мотивов и ходов их пьес  («машина времени», «пожар» и т.п.)– знак своеобразного спора драматургов. Впрочем, тексты были написаны в разные годы: «Экспонаты» Дурненкова Вячеслава вошли в творческий оборот с 2007-го и повествуют о «России на распутье», а «Утопия» Дурненкова Михаила появилась совсем недавно, так что на многие вопросы, поставленные 10 лет назад, самой жизнью уже даны некоторые ответы. Пьеса «Безумец» Яана Тятте в этом контексте держится несколько особняком, и по стилистике, и по отношению к теме. Это, если можно так выразиться, «утопия с некоторой хитрецой», поскольку авторская ирония проявляется в тексте постепенно и очень неторопливо, собственно, становится очевидной только к финалу.

В эскизе Дмитрия Зимина  пьеса «Экспонаты» стала графически жесткой, стремительно-фрагментарной, временами жутковатой «бытовой комедией», «серией скетчей», временами поэтическим обобщением «неизбывного круга трагической русской жизни».  Мимо огромного киноэкрана, где ремарки автора появляются как титры, из прошлого в будущее перемещаются все мизансцены спектакля. Герои сходятся/расходятся, объясняются/дерутся/мирятся/смиряются, опять сходятся/расходятся, и это их плоскостное движение, кажется, уходит в бесконечность, не получая никакого разрешения, отпущения, прощения…  В прологе и эпилоге образ Алеши-дурачка дает всей этой нелепой круговерти жизни несколько иное измерение – поэтическое, обращая наши взгляды русскому космосу: «Клочок земли под чистым небом//Неприторный и чистый воздух// И на губах, как крошки хлеба//Глаза небес: огни и звезды…» Зрители и театральные критики отметили замечательные актерские работы (Заслуженных артистов России Нины Валенской, Марины Журило, Сергея Ребрия, артистов Павла Авдеева, Александра Глушкова и др.), умелую разработку сюжета и основных образов, сделанную режиссером в очень короткий срок – всего за четыре дня.

Для создания эскиза по пьесе «Утопия»  режиссер Тимур Файрузов выбрал зрительский буфет, превратив его с помощью полиэтиленовой пленки в черный кабинет особого свойства: из небытия то и дело мерцали перед зрителями картины утопического счастья главных героев этой истории, которые, впрочем, больше соотнесены с их прошлым, нежели с настоящим и будущим. Критики отметили остроумное режиссерское решение:  трагический сюжет, насыщенный болью многих утрат, взят в своеобразные «театральные кавычки», позволяющие не только время от времени «вдохнуть» зрительному залу, но и придать всему происходящему иное, небытовое измерение.  В спектакле то и дело появляются яркие, радужные картины бара мечты – этакий дивертисмент с караоке из попсовых хитов 90-х годов и невероятно комическая группа официантов утопической «Утопии» (артисты Дарья Дороготовцева, Евгений Нестеров, Иван Розинкин). Временами это очень милые, обаятельные ребята, временами очень жесткие, конкретные пацаны, временами серьезные первые лица, а иной раз в них мелькает что-то  абсурдистско-дьявольское. Все зрители отметили точность распределения  в эскизе, глубину  актерских работ (Дениса Чайникова, Александра Носырева, Галины Савиной, Николая Каверина). Многих поразило решение финала: полиэтиленовая пленка, накрывшая всех погибших, и неуемное караоке, которому заткнули звук: «Как упоительны в России вечера…» Между драматургами, присуствовашими на этой «Полярке» (Марюсом Ивашкявичюсом и Борисом Павловичем), шел диалог о самой пьесе М. Дурненкова. По мнению куратора лаборатории Олега Лоевского, по жанру это притча о цикличности, повторяемости и безысходности нашей жизни, в целом истории, о том, что, хоть с возрастом каждому из нас и хочется порой остановить время, оно все же идет, мир меняется, и  надо вступать с ним в новые взаимоотношения, иного не дано.

Тему двойничества иронично и тонко разработал в эскизе по пьесе «Безумец» режиссер Гиртс Эцис. Раздвоенность сознания современного человека, в котором есть и жажда бренного (славы, денег, успеха), и жажда веры, -  на сцене воплощена, прежде всего, в том, что образ главного героя воплощают два артиста: Я внешний, действующий (артист Денис Ганин), Я внутренний, мыслящий (артист Роман Лесик). Эти ипостаси одной личности сходятся и расходятся, за перипетиями их взаимоотношений наблюдать очень увлекательно, а под конец, кажется, одна(или один) убивает другую(или другого), чем на время и разрешается экзистенциальный конфликт. Главный герой вроде как с детства обладает своеобразным чувством юмора: так, чтобы доказать  учителям в школе, «что жить можно по-разному», он в некий торжественный день, когда «форма одежды – парадная», явился в водолазном костюме, и чуть не был отчислен за это. А тут по сюжету он удалился от многомиллионного состояния, сдав его на попечение родным и близким, и в заброшенном хуторе объявил себя Провозвестником новой веры – «религии света». Трудно поначалу разобраться: в шутку он это или всерьез? Впрочем, и паства ему попалась та еще: хуторяне не только себе на уме, но так же несколько раздвоены. Так, образы братьев Уугу-Мейнарта сыграл один артист (Евгений Нестеров), а девушку-видение Сирли, наоборот, отдали сразу двум актрисам (Евгения Камбалина, Инесса Талашкевич). К тому же за деревьями (которые на нашей малой сцене обозначены многочисленными, кажется, корабельными канатами) то и дело маячат человеческие фигуры, действие происходит у всех на глазах, общий хор участвует во всех ритуалах новой веры, очень чутко и послушно откликаясь на призывы Провозвестника лишь до определенного момента, - когда не становится всем известно, что «этот сумасшедший миллионер», вроде как, отрекся от богатства… Впрочем, финал у спектакля совершенно неожиданный, что привело многих к мнению, что эта пьеса об иллюзорности, утопичности Любви как таковой. Добавим, что режиссер Гиртс Эцис  несколько раз подчеркнул притом, что в Норильске ему довелось поработать с  актерами-художниками, «они очень любят свою профессию и очень владеют ею».