Крутите страницу дальше

Спектакли

Братья Ч.

В пьесе использованы письма Антона и Александра Чеховых, воспоминания Александра и Михаила Чеховых, дневник П.Е. Чехова, а также сюжетные мотивы из произведений А.П. Чехова «Иванов», «Дядя Ваня», «Чайка», «Три года», «Моя жизнь», «Шуточка», «Дуэль» и др.

Черновик ненаписанного романа

Автор спектакля: Е. Гремина

Режиссер: Тимур Насиров

Премьера: 11 апреля 2013 г.

Состав актеров:

В спектакле заняты артисты Денис Ганин (Антон), Александр Глушков (Отец), Николай Каверин (Николай, старший брат), Роман Лесик (Александр, старший брат), Юлия Новикова (Наташа).

Продолжительность действия: 1 час 40 минут

Сцена на сцене

Для кого спектакль: Взрослые

18

Эти «апрельские тезисы» по биографии известного русского литератора у нас «случились» благодаря Лаборатории современной драматургии «Полярка», где эскиз был большинством голосов принят зрителями.

Пьеса считается драматургическим парафразом книги профессора Лондонского университета Д. Рейфилда «Жизнь Антона Чехова», дотошно изучившего, в частности, ту среду, в которой он вырос и сформировался. В  жизни каждого писателя есть обстоятельство, подтолкнувшее его всерьез заняться творчеством: у Л. Толстого – Севастополь, у Ф. Достоевского – «казнь» и каторга, у И. Тургенева – трагическая первая любовь… У Чехова, похоже, отправным моментом стало само его происхождение, смрад жизни, которым он был с детства окружен… Пьеса рассказывает о том, как молодой, только начинающий литератор вынужден содержать на свои скромные заработки семью – разорившегося отца, четырех братьев и сестру. Он собирается жениться на дочери знаменитого адвоката в расчете на богатое приданое, которое, впрочем, ее отец может и не дать. Он пытается заставить своих братьев заняться делом, а не болтать и пить… Он, по мнению окружающих, не самый одаренный из «братьев Ч.», но самый готовый к постоянным усилиям, становится настоящим писателем… Эти обстоятельства найдут свое отражение в поздних творениях Чехова, потому что исковерканный бытом, отцом, семейными неурядицами, болезнью гений твердо знал: надо очень не любить в себе и в других раба, чтобы суметь увидеть в них и в себе человека.

Объемный, многосложный драматургический текст предстал легким, игровым, летучим в режиссерском эскизе Тимура Насирова. Пространство сцены, лишенное каких-либо бытовых подробностей, предельно условное, отчасти напоминающее школьный класс, где есть доска, мел, столы и стулья, не мешает артистам играть в жизнь семейства Чеховых, уже завершенную и написанную. Здесь и листы с пьесой оказались кстати: они летают, мокнут, сохнут, наполняют собою воздух и дух, как, наверное, и случается с погруженными в творчество писателями. Артисты глубоко и точно прочувствовали сложный сценический текст, так что получилась зрелая, виртуозная, атмосферная, ансамблевая  работа.

«Надеюсь, может быть, не сразу, но зрители оценят спектакль и войдут во вкус. По сути, мы предлагаем игру, и даже стеб. И над Чеховым, и над чеховщиной, и над привычкой ставить «Трех сестер», от которых тошнит не только зрителей, но и режиссеров с артистами. Я уже не могу ни смотреть, ни ставить «Трех сестер», но не читать Чехова я тоже не могу. Я никогда не пойду на премьеру «Дяди Вани», хотя это одна из моих любимых пьес. Сегодня Шекспира легче поставить, чем Чехова, настолько он оброс штампами. Пьеса Елены Греминой «Братья Ч.» - попытка избавиться от них. У нашего спектакля, с одной стороны, очень простой язык, но с другой – он требует некоторой включенности. Первое, что спросит рядовой зритель, увидев артистов с текстами в руках: «Они что – слова не могли выучить?». Несмотря на это, прием, найденный в формате режиссерского эскиза во время лаборатории, мы не изменили». Тексты в руках артистов – символ романа, который Чеховы пишут своею жизнью. Но так и не напишут» (Тимур Насиров, из интервью «Заполярному Вестнику»).

«Несмотря на то что история эта документальна, воссоздана из писем, записок и воспоминаний семьи Чехова, дошедших до нашего времени, на месте братьев Ч. С тем же успехом могли оказаться и любые другие персонажи. Основная цель тут – показать не историю семьи, а взаимоотношения людей. Отсюда и минимализм реквизита, и лаконичность одежды, которая только схематично отражает временной период повествования» (Марина Андриюк, «Заполярная Правда»).